Много лет назад в одной солидной газете я прочитал статью о голоде. Не о голодоморе тридцатых годов, не о голоде как всенародной трагедии, а о чувстве голода. Засел тогда в моём мозгу один эпизод из той статьи.

Смерть вождя на судьбу «врагов народа» не повлияла. Дело оказалось не столько в тиране, сколько в режиме, им созданном и укреплённом его сильной волей, безграничной жестокостью и лисьей хитростью. В режиме, круто замешанном на всеобщем доносительстве, недоверии и страхе.